?

Log in

Палестина есть рассадник терроризма. Всякий, помогающий Палестине, есть прямой или косвенный пособник терроризма. Как бы себя ни называли пособники терроризма - правозащитниками или как-то иначе - им не должно быть пощады.

Как победить Мэйвезера

Я убеждён, что Мэйвезер непобедим в весах от лёгкого (ниже он едва ли сгонится без потери кондиций) до первого среднего (выше он будет слишком мелок). Флойд-младший – лучшее, что случилось в боксе за первое десятилетие 21 века. Более того, по моему личному скромному мнению, от статуса лучшего боксёра в истории вне зависимости от веса его отделяют либо победа над Пакиао, либо взятие пояса в очередном весе.
Но Красавчик не киборг. Полагаю, есть набор качеств, которые позволили бы другому боксёру одержать над ним победу. Каковы они?
Сильный разовый удар? Едва ли: Флойд бесподобен в защите, отлично держит и великолепно умеет выживать.
Манера слаггера? Та же история плюс Мэйвезер прекрасно двигается на ногах и, кстати, недурно бьёт в ответ.
Множество ударов – манера свормера? Похоже на правду: Мэйвезер бывает ленивоват в ринге, и его можно «перестучать».
Скорость и техническое мастерство – стиль игровика? Не родился ещё боксёр, превосходящий Флойда в технике.
Итак, победитель Мэйвезера таков: высокий, длиннорукий и физически мощный боксёр, обладающий не обязательно сильным разовым панчем, но тяжёлым ударом, бетонной головой, отличной выносливостью и высочайшим воркрейтом. Но даже и такой боец может победить разве что близко по очкам. Нокаутировать Флойда способен хороший полутяж, не меньше.
Маргарито не предлагать: другие качества хотя и вторичны, но тоже важны. Как минимум, защита и скорость выше среднего.

О КНДР

Искренне надеюсь, что северокорейский режим будет свергнут. Хотя рассчитывать на это едва ли приходится.
Нельзя терпеть такую дикость рядом с цивилизованным государством.
По ТВ показывают какую-то тётку лет 60, которая в 80-е была хиппи и до сих пор носит одежду хиппи.
Ничего не напоминает? Мне напоминает часть нашей либерально оппозиции. Они тоже интеллектуально не выросли из бунтарства эпохи престарелого Брежнева.

История России

История Западной цивилизации - это история развития свободы. История России - это история смены разных форм несвободы.

О нефти

Меланхолически наблюдаю за падением цен на нефть. Безэмоционально как-то.
Я думаю, что нищие страны, в первую очередь африканские, т.н. failed states, представляют для мира много большую угрозу, чем "страны-изгои". Авторитарные режимы часто причиняют зло своим гражданам, но в то же время они редко заинтересованы в существовании неконтролируемой преступности, наркоторговли и терроризма и как правило способны относительно эффективно сдерживать эти явления. Ситуация в Ираке наглядно иллюстрирует этот тезис.
Диктаторские режимы лучше бессильных: они могут применять к своим гражданам беззаконное насилие, но хотя бы и беззаконное, оно будет монополией режима. Тогда как режим, не утративший монополию на применение насилия, тем самым неизбежно подвергает граждан беззаконному насилию со стороны множества групп и индивидов.
Когда правительство физически уничтожает сотни или тысячи оппозиционеров, мы справедливо его осуждаем, но не должны ли мы ещё больше осуждать то правительство, из-за некомпетентности которого от голода, болезней, наркотиков и преступлений гибнут десятки и сотни тысяч?
Недееспособные государства существуют, их много и они густо населены. В современном мире мы не можем от них отвернуться без последствий для себя. Более того, мы не можем это сделать ещё и потому, что иначе мы откажемся от себя и своих убеждений: от либерализма и гуманизма. Миллионы больных и голодных рано или поздно постучатся в дверь нашего мира, и нам нечем будет перед ними оправдаться.
Значит, эта проблема требует решения. Каковы же его возможные пути?
1. Прямое донорство. Это означает, что мы будем передавать помощь населению недееспособных государств напрямую, минуя их правительства.
Ясно, что это путь тупиковый. Во-первых, покуда у власти находятся эти правительства, наши возможности по контролю за распределением помощи будут ограничены - с очевидными последствиями. Большую часть помощи просто разворуют. Во-вторых, это позволяет правительствам совершенно оставить даже минимальную заботу о своих гражданах и сосредоточиться на войнах с себе подобными или личном обогащении, что убивает всякую надежду для компетентных и радеющих о благе страны политиков стать у руля - они будут не востребованы. В-третьих, дармовые блага неизбежно развращают население, порождая иждивенчество. В-четвёртых, наконец, едва ли развитые страны способны прокормить всех нуждающихся таким образом.
2. Социальное строительство. Суть в том, что мы должны помогать слабым правительствам стать более компетентными и создать эффективно работающие экономические, политические и социальные институты. На первый взгляд, этот путь оптимален, но на нём мы рискуем встретиться с колоссальными трудностями. Суть их в том, что реальное желание делать благо для своей страны у недееспособных правительств - исключение, тогда как коррупция и хищничество - норма. Учитывая, что у нас не будет достаточно эффективных средств контроля, велик риск, что наши средства будут освоены большей частью отнюдь не на заявленные цели. Мы рискуем стать спонсорами воров или агрессоров, а нуждающиеся жители - ничего не получить. Такой путь разумен лишь если правительство при своей некомпетентности тем не менее стремится заботиться о благе граждан, а это почти невероятно.
3. Путь силы. Мы просто свергаем правительство государства-банкрота военной силой либо посредством политтехнологий (первое гораздо вероятней) и, взяв власть, в свои руки, строим новый дивный мир.
Вероятно, это худший путь. Наша способность сравнительно малой для себя кровью побеждать отсталые в техническом отношении армии несомненна, но равно несомненна и крайняя ограниченность наших возможностей по созданию работающих институтов и даже обеспечению безопасности в завоёванной стране.
Кроме того, неоколониализм принципиально противоречит либеральным демократическим идеям.
Итог пессимистичен: я не вижу эффективного и реального коренного решения проблемы недееспособных государств. Пока мы способны только латать дыры, чем и занимаемся.

Ошибка марксизма

Противники права, соглашаясь, что человек от природы обладает свободой, возражают на это так. Свобода может осуществляться только в обществе. Значит, человек свободен ровно настолько, насколько ему позволяет быть свободным общество. Общество дарует человеку право - и оно же может его отнять. Но общество ведь не действует само по себе в этом смысле. От имени общества выступает публичная власть, государство. Начальники.
Таким образом, переведя речь противника права на нормальный язык и избавив её от стыдливых эвфемизмов, мы услышим: право - это то, что разрешают человеку начальники, свобода бывает только в тех рамках, которые установили начальники. Ну а право, сообразно такой логике, - это, ясное дело, приказы начальников.

Tags:

Социальные нормы

Есть моральные нормы, они регулируют поведение человека с точки зрения "хорошо - плохо".
Есть религиозные нормы, они тоже говорят нам, что хорошо и что плохо, но с точки зрения предписаний потусторонней силы, божества.
Есть нормы-традиции и нормы этикета, они говорят нам, что принято обычно делать, а что нет.
Данные здесь "определения", конечно, никуда не годятся. Но я и не ставил для себя цель действительно рассказать в одной фразе, что же такое мораль, религия и традиция. Я ставил для себя цель продемонстрировать, что эти социальные нормы имеют собственное внутреннее содержание, отличающие их от прочих.
А вот право с точки зрения юридического позитивизма, такой сущности не имеет. Если моральный запрет на супружескую измену закрепить в законе, то это будет норма права. Если религиозное предписание поститься закрепить в законе, то это будет норма права. Если правило этикета о том, что женщин следует пропускать вперёд закрепить в законе, то это будет норма права.
Таким образом, право не может быть помещено в ряд социальных норм - оно может быть лишь их атрибутом. Нормы права как вид социальных норм не существуют вовсе.
С точки зрения... Ну, вы поняли.

Международное право

Среди принципов международного права есть два базовых. Из первого - принципа суверенного равенства государств - вытекают все прочие. За исключением второго - принципа уважения прав человека - который стоит особняком среди остальных.
Не нужно думать слишком напряжённо, дабы понять, что эти принципы могут противоречить друг другу и зачастую действительно противоречат. Но всё же этот вопрос следует разъяснить.
Принцип суверенного равенства обращён к государствам. С точки зрения этого принципа государство есть некая неделимая единая сущность, обладающая собственной автономной волей.
Принцип же уважения прав человека обращён, как ясно следует из названия, к людям.
Оба этих принципа есть проявления сущности права вообще. Сущность эта заключается в том, что право выражает равную меру в свободе для фактически неодинаковых субъектов. Но субъекты-адресаты у них различны: у первого - государство, у второго - индивид.
Если речь идёт о людях (или, имея в виду, правосубъектность юридических лиц и говоря шире, частных субъектах права), то проблем не возникает (разумеется, только в теории и в определённом отношении): человек есть индивид то есть, он един и неделим, обладает едиными волей и сознанием. Все мы состоим из клеток, тканей и органов, но эти составляющие нашего организма не обладают волей и сознанием, и никому не придёт в голову говорить о них как о субъектах права. Иное дело государство. Я не склонен полагать, будто государство и вообще всякая человеческая общность есть лишь абстракция, но в то же время очевидно, что всякая общность в конце концов состоит из отдельных людей. И воля всякой общности, в том числе и государства, есть в конечном итоге воля людей, её составляющих и/или ей управляющих.
Когда некто дурно относится к собственным органам, мы не считаем это поводом для вмешательства. Можно найти исключения, например, ограничение курения, но очевидно, что в этом случае мы бережём лёгкие не как нечто ценное само по себе, а как часть человеческого организма, т.е., в итоге, самого человека.
Неизмеримо сложнее дело с государствами. Его "клетки" - это люди, обладающие разумом и волей и являющиеся субъектами права, как и само государство. И мысль о том, что когда одно государство неправомерно притесняет собственных граждан, перед прочими встаёт выбор, каким из двух названных принципов руководствоваться.
Кажется, что решение очевидно: раз только человек разумен и обладает волей, раз только он может страдать - а государство не может - то права человек для нас безусловно важнее суверенитета государства.
Однако это верно только при двух важных допущениях.
Первое: режим очевидно враждебен обществу и не имеет в нём поддержки. Это редкость, потому что практически никогда публичная власть не держится только на силе или хотя бы преимущественно на силе. К тому же выяснить достоверное отношение большинства граждан к конкретному правительству часто бывает очень сложно, и здесь велик простор для спекуляций.
Что, если подавляющее большинство граждан страны единодушно одобряют насилие над каким-то меньшинством в этом обществе? Красивая схема "кровавый диктатор - угнетённый народ" моментально рушится.
Второе: что мы можем бороться, в т.ч. военными методами, только с преступным режимом, а не с народом, по крайней мере, граждане могут пострадать лишь случайно или по вине диктатора, силой вынуждающего их воевать. Практика показывает, что это никогда не бывает так. Логика, по которой второй принцип имеет приоритет над первым, работает в обратную сторону: воюя против государства, мы причиняем страдания его гражданам, а не ему - оно бесчувственно. Можно сказать, что страдать должны диктаторы, но такое возможно лишь при их точечном индивидуальном уничтожении.
Таким образом, если государство причиняет зло своим гражданам, то другие имеют право вмешаться, но силовое вмешательство неминуемо породит страдание для этих же граждан.
Можно сказать, что проблема разрешается путём оценки вреда, причиняемого гражданам режимом и того, который может быть причинён силовым вмешательством, но эта тривиальность сталкивается с серьёзной проблемой: наша способность долгосрочного и вместе с тем точного прогноза глобальных общественных процессов очень сильно ограничена, как равно и наша возможность социального строительства.

Tags: